- Долго такое уродство никто не потерпит, - парировал он.

Повернув на восток к Сорбонне, мы на какое-то время отвлеклись от действительно мрачных мыслей, вступив в спор о достоинствах и недостатках творения Эйфеля. В недавних опытах по передаче радиоволн было доказано, что практический эффект резко возрастает, если в качестве антенн использовать высокие башни. Я предложил Бошампу пари, что со временем башня откроет перед нами и другие непредвиденные возможности.

Увы, даже эта тема не сумела отвлечь нас надолго от опасности, надвигающейся с юга. Только что пришли новости из винодельческих районов, и самая последняя - что заводы Вуврэ разбиты, виноградники вытоптаны, и все горит. А ведь это была моя любимая марка среди легких искристых вин (пожалуй, даже предпочтительнее свежего Сансера). Почему-то столь обыденная утрата воспринималась острее, чем сухие цифры потерь, пусть число погибших и раненых уже исчислялось миллионами.

- Должен же быть какой-то метод! - воскликнул я, когда мы приблизились к сверкающему куполу на площади Инвалидов. - Должен существовать научный подход к уничтожению агрессоров!

- Военные делают все, что только возможно, - откликнулся Бошамп.

- Шуты гороховые!..

- Но вы же слышали, какие они несут потери. Полки, дивизии полегли в полном составе... - Бошамп запнулся. - Армия гибнет за Францию! За человечество - ведь Франция безусловно составляет лучшую его часть...

Я повернулся к собеседнику, вдруг осознав остроту парадокса: величайший военный гений всех времен лежит в гробнице под куполом совсем рядом с нами(*1). А впрочем, и он, наверное, оказался бы беспомощен перед силами, рожденными вне нашего мира.

- Я не упрекаю армию в отсутствии храбрости, - заверил я.

- Тогда как же вы можете утверждать...

- Я упрекаю ее в отсутствии фантазии.

- Чтобы побороть немыслимое, нужно...

- Воображение!