Это весьма понятно: для партизана весь смысл его деятельности заключался в том, чтобы небольшой сплоченный коллектив, к которому он добровольно примкнул, оказался наиболее сильным, наиболее оперативным в нанесении ненавистному врагу смертельных, беспощадных ударов. А дисциплина удесятеряет силы борющихся. Это бросается в глаза каждому бойцу. «Единственный род непослушания, с которым мне приходилось бороться, — это было стремление моих бойцов продолжать перестрелку, когда это уже становилось слишком опасно и когда я им приказывал отойти», — говорил Канарис, один из героев греческой партизанской войны в годы восстания Греции против турецкого владычества. Полное повиновение вождю — типичная черта партизан во все времена и во всех странах. Добровольцы регулярной армии должны в целом ряде случаев пройти более или менее продолжительную выучку, пока они могут окончательно слиться с регулярными подразделениями и вполне подчиниться воинской дисциплине. А партизаны, действующие совершенно отдельно от регулярной армии, предоставленные всецело собственной находчивости и собственным силам, устанавливают у себя свои собственные порядки и свой собственный характер отношений к товарищам и к своему начальству. Поэтому индивидуальная инициатива в партизанских отрядах всегда стояла и стоит на особой высоте.

Историческая роль партизан весьма велика. В Испании долгие годы все национальное сопротивление Наполеону олицетворялось исключительно партизанской борьбой. «Оборванцы» — презрительно называл надменный завоеватель нищих испанских крестьян, мастеровых, погонщиков мулов, шерстобитов, которые осмелились не покориться ему, самодержавному повелителю Европы. И однако именно эти оборванцы начали первыми рыть могилу его великой империи. В Нидерландах такие же «оборванцы», «нищие», «гёзы» вызвали на бой и победили Филиппа II, могущественнейшего государя второй половины XVI века. И кто, как не партизаны, образовали в начале 70-х годов XVIII века ядро американской армии, которой суждено было создать независимые Соединенные Штаты.