Аська тем временем хвасталась находками. Оказалось, что глиняная висюлька с какими-то значками, болтавшаяся у нее на шее - не что иное, как осколок древней амфоры, который был извлечен ее собственными руками из тысячелетнего праха. Санька посмотрела, потрогала и поклялась себе найти что-нибудь в сто раз круче, например, подвеску с драгоценными камнями.

Но Пал Палыч тут же пресек ее мечтания.

- Ты ведь в первый раз едешь на раскопки? - обратился он к Саньке, поглядывая на нее через зеркало заднего вида. - Тогда слушай основные правила. Пункт первый: у нас все работают, отлинять от копания можно только с моего разрешения по очень уважительной причине. Пункт второй: все, что ты найдешь на территории раскопа, считается национальным достоянием и присвоению не подлежит.

- А Аськин кусок горшка тоже? - изумилась Санька. Ей было очень жаль расставаться с мыслью о подвеске.

- Ну, черепки, если они не имеют научной ценности, можешь забирать себе. Остальное будешь приносить мне на экспертизу. За находку малой ценности получишь моральное поощрение, за более ценную - банку сгущенки, за совсем ценную - что-нибудь еще придумаем.

После этого Пал Палыча понесло в археологические изыскания. Он размахивал руками, использовал кучу непонятных слов и вообще говорил с таким ражем, что Санька просто диву давалась. Подобными страстными голосами мужчины обычно произносят что-то типа "удар по воротам - гол!!!" или рассказывают друг другу о новых чехлах к любимому автомобилю.

Впрочем, из всей этой речи Санька поняла только то, что город, который она собралась извлекать из-под земли, называется Киреем, что он располагается на высоком обрыве у самого моря, и что ежегодно два метра его бесценной территории обрушивается вниз в воду. А по сему лет через полтораста Кирей вообще перестанет существовать.

Саньке стало ужасно жаль древнего города, и она решила, что будет копать до изнеможения. И опять ей захотелось найти что-нибудь удивительное, пусть даже не для себя, а для Пал Палычевской науки.