Поселенец сразу понял, что этот сосед — пожилой мужик, холостяк, работает где-то на чистой должности, любит выпить. Тот и впрямь тяжело шаркал ногами по полу, это и выдало его возраст. Сам с собою разговаривал, — такое случается лишь от долгого одиночества. Вернувшись домой, он немного поработал на печатающей машинке, отпивая по глотку из бутылки. Потом он что-то ел из консервных банок, а к ночи, когда за окном совсем стемнело, запел. Поначалу тихо и невнятно, а потом, совсем согревшись, забылся и запел про «Ванино-порт», любимую песню всех зэков Севера.

Гоша, не выдержав, стал подпевать вначале еле слышно, потом в полный голос.

Вскоре сосед умолк и спросил самого себя:

— И кто тут завелся? Ведь я один, но точно слышал другого. Кто-то подвыл. Нет, не померещилось! Вот хренатень! Рядом никого, а скулили вдвоем. Ладно, только подтянул, не потребовал сто граммов! Во, будет хохма: с чертом на брудершафт пить стану! Не-е, пора завязывать, коли глюки начались, — отодвинул бутылку, но не выдержал, — эту прикончу завяжу! Эй ты, подпевала, вылезай! Давай бухнем!

— Сейчас, — отозвался Гоша за стеной.

— Чего? Так ты и вправду здесь? Не примерещился? — протрезвел сосед.

— Ты двери мне открой. Я тут, за стенкой. В соседстве приморился, — проскулил Гоша, которого припекло одиночество.

— Входи! — открыл сосед дверь нараспашку и, протянув широкую крепкую ладонь, представился коротко, — Игорь!

— А я не только тебя наполохал, но и ту соседку, слева живет, с другого бока. Она, как узнала, откуда я здесь взялся, мигом с хаты убежала со страДо сих пор не возникает, — хохотнул Гоша, доба— сюда меня прямо с зоны на отдельном самодоставили.