Идеи, создававшие Колыму и Освенцим, не умерли. Несмотря на "теологию после Освенцима". Несмотря на своего рода "этику после Освенцима", которую пытался создать Эммануэль Левинас. Возникают новые проблемы, не разрешимые в рамках либеральных порядков, и новые эксцессы. Ни учение Христа, ни этика Канта их не предотвратили, и нет надежды, что какие-то поправки в заповедях совершенно устранят опасность. И все же священник, учитель, писатель, ученый, философ обязаны сделать все, на что они способны, чтобы удержать от соблазна ничем не ограниченного насилия ради чего бы то ни было, ради выхода из любого кризиса, из любой беды. Надо, по крайней мере, знакомить с тем, чем это все кончалось, что об этом думали Гроссман, Айхенвальд, Левинас, ссылаясь на Достоевского или без ссылок:

"Единственная абсолютная ценность - это человеческая способность отдавать другому приоритет". "Мы все ответственны за все и всех, и я ответствен более, чем все другие", - не дожидаясь взаимности от Другого, не требуя от него равенства ответственности. "Я ответствен за Другого, даже если он наводит на меня скуку или травит меня" (подробнее в книге Э. Левинас. Избранное. М - СПб, 2000, с. 356 - 366). Все это и подобное много раз написано; однако сорняки тоталитарных идей будут расти вновь и вновь, если не изменится сама почва истории. Когда эта почва становится раскаленной лавой, истерика охватывает культуру и любая клетка может стать злокачественной. Коммунизм вырос из Просвещения, нацизм - из Романтизма. Сегодня экстремизм растет из ислама, из католической теологии освобождения, из традиций черной сотни.