– Ты чего, Сергеич? Я к тебе, можно сказать, от всей души, помочь хотел. А то окопался тут, как рак в тине.

– Посмотри на меня внимательно, – равнодушно сказал в стол Жигулов.

– И что? – в голосе лейтенанта прозвучал здоровый интерес.

– Голова на месте? Никуда не делась?

– В смысле?

– На плечах она у меня?

– Ну да.

– Вот видишь, на плечах.

– А-а-а, – лейтенант расплылся в довольной улыбке. – Я понял. Это шутка, да? Ну я понял. Ты это в том смысле, что тоже догадался? Да? Жигулов вздохнул еще раз и снова отвернулся к окну.

– Пять иномарок в течение двух месяцев на территории одного района. По-твоему, тут надо быть Шерлоком Холмсом? Лейтенант задрал голову к потолку, обдумал жигуловские слова, кивнул сосредоточенно:

– Я понял. Ты тоже догадался. Это хорошо. А я просто подумал, загляну, скажу. У меня, понимаешь, как просветление в мозгах прямо случилось. Домой собираюсь, плащ надеваю, а тут просветление.

– Поздравляю, – буркнул Жигулов. – Завтра цветы куплю по такому случаю. Ты куда, говоришь, шел-то? Домой? Вот и иди. К жене, к детям.

– Так нет ведь у меня жены, – изумился лейтенант. – Холостой я.

– Ну к кому ты там шел? Вот к нему и иди.

– Грубый ты, Сергеич, – пожаловался лейтенант, поднимаясь. – Грубый и совершенно не ценишь доброго к себе отношения.

– Слушай… – «Волк» обнажил клыки, зарычал недобро. – Оставь ты меня в покое, Христа ради. Подумать нужно. Сосредоточиться.

– А-а-а, – слова «подумать» и «сосредоточиться» вызвали у лейтенанта прилив восторженно-внушительного, как кирпич, уважения. – Извини, я не знал. Не буду отвлекать. Пойду.

– Иди. Лейтенант оправил плащ, проверил, ладно ли сидит фуражка. Кивнул, спросил не без скрытой надежды:

– Значит, пошел я?

– Иди, иди, – зарычал Жигулов. – Ну чего встал-то? Собрался идти – иди уже.

– Значит, помощь тебе не требуется?

– Нет.