– Привет, Сергеич, – поздоровался он. – Сидишь? Хороший вопрос. Риторический. Жигулов повернул голову, умудрившись не оторвать подбородка от ладони.

– Сижу, – согласился он.

– Этот… с «бээмвухой», к тебе приходил? – продолжал допытываться дознаватель.

– Ну?

– Слушай, Сергеич, я тут вот чего подумал… – Лейтенант приоткрыл дверь еще на пять сантиметров, протиснулся сквозь узкую щель, шмыгнул к столу, присел, поерзал, устраиваясь основательно, надолго, как бетонный дот в стратегически важной точке. А устроившись, сразу же и закурил. Смачно, со вкусом. – Это ведь не первый случай по нашему участку, так?

– Ну? – «Ногастый волк» продолжал бесцеремонно дрыхнуть.

– А ты не думаешь, что одна группа работает? Лейтенант неспешно снял фуражечку, заглаженную «аэродромом», любовно провел пальцем по острой кромочке тульи, засмотрелся на бесподобно отлакированный козырек. Жигулов же процеживал в уме рационально-короткие ответы, поскольку переплюнутое через губу «ну» не годилось, «да» влекло за собой неизбежное развитие темы, а «нет» порождало встречный вопрос «почему». «Может быть, послать его на хрен? – подумал Жигулов. – Так прямо и сказать: пошел на хрен». Это, конечно, не одно, а целых три слова, зато лейтенант скорее всего встанет и уйдет. Но обидится. «Ногастый волк» заворчал, пробуждаясь.

– Тебе что, делать нечего? – поинтересовался Жигулов, со вздохом оторвав подбородок от уютной ладони и положив руки на стол. – Работы нет? Ну так пойди с Мишкой поговори. Ему в дежурке, один черт, заняться нечем. Лейтенант все-таки обиделся.