— Понимаю, — кивнул Джонни, складывая и протягивая бумажку обратно Реджи.

— У меня еще есть разрешение на сорок пятый, — добавил Реджи. — Такие были на вооружении у морской пехоты Соединенных Штатов, пока они не выбрали менее надежный девятимиллиметровый. Он у меня с собой, в дипломате.

Реджи поднял свой металлический дипломат, потом поставил на пол рядом со стулом.

— А что вы делаете в Новом Орлеане? — спросил Джонни. — Если не секрет.

Реджи рассмеялся. Он снял шляпу и яростно поскреб почти лысую голову, потом вытер пот салфеткой и снова надел шляпу.

— Нет, конечно, — ответил он. — Я здесь проездом, вечером лечу в Техас, в Остин, навестить друга, он работает в ЦРУ. Он хочет порыбачить со мной, поедет на Ютилу на рыбалку. Мы в одном деле, а еще и завзятые рыбаки.

Джонни допил пиво. Он закончил есть и собирался уходить. Похоже, этот Реджинальд Сан-Педро Сула не врет, подумал Джонни. Впрочем, ему не хотелось вдаваться в подробности.

— Рад был познакомиться, Реджи, — сказал он, протянув руку. — Желаю вам buena suerte, куда бы вы ни направлялись.

Реджи встал. В нем было больше метра девяносто. Он пожал Джонни руку.

— И вам того же, — сказал он. — Если случится быть в Гондурасе, приезжайте ко мне на острова Бэй. Гондурасцы большие друзья американцев. А теперь на прощанье анекдот. Если либерал, социалист и коммунист разом спрыгнут с Эмпайр-стейт-билдинг, кто из них шлепнется на землю первым?

— Не знаю, — сказал Джонни. — Так кто же?

— А какая разница? — осклабился Реджи.

Джонни направился к реке по Айбервилль-стрит. Ему очень хотелось побыстрее добраться до отеля и почитать «Анатомию меланхолии» Роберта Бертона. Книга Бертона была первым трактатом на подобную тему, написанным мирянином; она была опубликована в 1621 году, но все еще не утратила актуальности. Джонни свернул за угол и направился к северу по Декатур, повторяя про себя бертоновское определение меланхолии: «Род холодного безумия, без страсти, без лихорадки, вечные спутники ее — страх, печаль, тоска без видимых причин».