Все очень устали. В штабе армии уже никто ничего толком не говорил. Поначалу кричали на нас. Лозунг был один: «Кому не нравится — может увольняться!»

После перевода командира полка приехало два полковника, посмотрев на нас, сменили свое настроение, задора у них заметно поубавилось. «Держитесь, мужики, держитесь! Недолго уже осталось вам ждать!»

На меня была возложена ответственность по поддержанию связи с подразделениями, которые зачастую находились на приличном удалении от штаба части — до двадцати километров.

Очень часто местные крестьяне, запахивая поля там, где раньше им было запрещено обрабатывать землю, случайно рвали кабели связи: так у них появилось новое увлечение — уже нарочно рвали кабель, выкапывали его, обжигали и сдавали в пункты приема цветного лома. Понять их можно было, после начала войны работы никакой не стало. Жить как-то надо. Но мне не легче от их проблем. У меня связь боевая, а тут эти местные!..

И вот ночью меня поднял мой командир — начальник связи:

— Олег, с третьим дивизионом связь пропала. Съезди, посмотри.

— Ох, достали меня эти крестьяне и охотники за цветным ломом. А по радио пробовал?

— Пробовал. Тишина.

— Может, генератор накрылся?

— Не знаю, съезди по быстрому, глянь, что к чему.

Я сам сел за руль старенького «ГАЗ-66», солдат-водителей давно уже не было, и поехал в сторону дивизиона. Для маскировки от местных ополченцев на лобовое стекло наклеил плакатик с флагом Азербайджана. По пути останавливался и из контрольных точек выходил на связь с КП, все было нормально. Вот и третий ЗРДН. Ворота были распахнуты настежь.

Странно, очень странно. Всегда ворота закрывали. Защиты мало, но, по крайней мере, видно, что есть хозяева, не брошено хозяйство.

Я медленно проехал по дороге, ведущей к КП дивизиона. На небольшом плацу перед входом в капонир горел свет. Значит генератор целый. Что дальше?