Идиллия кончилась внезапно. Дрозд подскочил, пересел на ветку и издал предупреждающее "че-еррк-фьють". Олень насторожился и подобрался, готовый умчаться. Но умная птица не повторила звука тревоги, а молча снялась и полетела вниз по долине, туда, где была дорога.

Каким-то очень изощренным слухом или чутьем дрозд прежде оленя уловил странные и очень слабые звуки на этой дороге. Звуки в общем-то не привычные для леса, хотя и не страшные. Кажется, он их слышал уже не однажды. И теперь хотел проверить, так ли это.

В километре от оленя на дороге, полуприкрытой дубами, стоял человек с собакой. В руках его поблескивал отполированный, чуть согнутый рог с красивым серебряным окладом и цепочкой, которая соединяла рог с ременным поясом человека поверх старого брезентового плаща.

Поперек груди у лесного путника висело ружье. Рядом, касаясь левой ноги, стояла огромная черно-белая собака с короткими ушами на широкой, лобастой морде.

Грозный вид человека с ружьем и собакой почему-то не испугал дрозда. Он бесстрашно уселся в тридцати метрах от них и, явно адресуясь к собаке, громко, даже вызывающе, протрещал свое длинное "черр-ка-черр-к", а потом еще и присвистнул.

Человек быстро глянул в его сторону и усмехнулся. Затем поднял рог к губам, и томительно-длинный звук, чем-то напоминающий призывный крик рогача в осенние месяцы, опять пролетел над долиной.

Ничего нового или неожиданного: этого человека с собакой, этот странный для тихого леса звук черный дрозд знал и слышал; словом, они были знакомы.

Сделав круг над оленем, который все еще стоял и напряженно вслушивался в едва долетавший звук рога, дрозд уселся на ветку, произнес длинную щелкающую фразу без всякого намека на тревогу и тут же вспорхнул, помчавшись теперь уже напрямую, к своим родным местам, к своему лохматому явору. Может быть, он там нужен?