- Смотри, Степка, в Питере не баловать! Сват Трифон отдаст тебя в ученье... Выучишься - человеком будешь!.. Прощай, Степа!

Мать, прижимая сынишку, ничего не говорила, потому что говорить ей мешали слезы. Она крестила его одной рукой, а другая засовывала за тулупчик только что испеченные лепешки.

Мальчик был в каком-то недоумении и только усердно щипал своими крохотными ручонками большую овчинную шапку, подаренную ему отцом на дорогу.

Когда вышли из избы, на улице собралось несколько деревенских ребят и стали прощаться с мальчиком. Некоторые как-то завистливо смотрели на маленького путешественника в полушубке и большой шапке и, зная, что Степа едет в Питер, от души хотели быть на его месте... Другие же - побольше - без особенной зависти взирали даже и на большую шапку и замечали:

- Тамотка, братцы - сказывал дядя Андрей - страсти! Город эвона!..

И мальчик приподнял на сколько мог руки.

- Тамотка, - продолжал рассказчик, - ровно бы в нашем алексинском бору заплутаешься... И опять же - боязно... Сказывают, наших ребяток, братцы, в Питере бьют ой-ой как!.. Этто все дядя Андрей сказывал... Он, братцы, знает... Он в Питере жил... Дядя Андрей все знает!..

- Ну, садись, Степка... Едем, малец, гроши добывать! - шутил Трифон, усаживаясь на легковые санки... - Ну, желтоглазая!.. марш опять в россейскую столицу!.. - добавил извозчик-зимник и стегнул свою маленькую шершавую лошадку.

Скоро санки выехали из деревни, а мать все еще не унималась. Да и отец как-то пасмурно драл лыко на лапти...

- Не хоронить послали... Чего ревешь! - наконец заметил он жене.