- Иван!.. Бога ты не побоялся... Там... там ему смерть!.. Сам знаешь, как их, мальцов-то, в Питере...

- Полно, баба... Бог даст, выучится. А ты не всему верь... баба!..

А санки скользили себе по ровной гладкой дороге, и мальчик уже вступил с Трифоном в разговор. Выезжая в первый раз из села, мальчик решительно интересовался всем и до того закидал Трифона вопросами, что тот едва успевал на них отвечать. Особенно Степку занимала столица.

- А что, дядя Трифон, она, самая эта столица, много будет больше наших Дубков?

- В тысячу раз будет больше, Степка.

Мальчик решительно не мог сообразить, зачем это столица такая большая. Однако, не желая выказать перед Трифоном своего недоумения, он только заметил:

- И там, дядя Трифон, как у нас в Дубках, всё хрестьяне живут?

- Всякий народ в Питере живет, Степка... И графы, и князья, и дворяне, и купцы... и наш брат... Всякого, братец ты мои, в Питере народу довольно!..

- Ишь ты! и графы и князья, дядя Трифон.

- Тепериче выедешь в ночь... Станешь у трахтира, а оттуда выйдет какой ни на есть барин и подает голоском: "Эй, мол, извозчик!.." Я сичас вот эту самую желтоглазую хлысть кнутишком, подкачу... "Куда, мол прикажете, ваше сиятельство?"

- А что, дядя Трифон, князья-то какие будут?

- Известно какие - фицеры!.. Видал. Степка, солдат?.. Ну, так господа над ними командуют... И ежели солдат что не так, они его - солдата-то сейчас по-своему, добру, учат: делай, мол, по службе по нашей, а не то штобы как-нибудь... Этто когда на парате; а ежели не на парате, то по ресторациям, Степка, сидят больше, чай пьют... Там мы их и ждем... ночью-то...

Все эти сведения до того были новы для Степы, что он решительно не мог дать себе отчета. Он вообразил офицеров высокими такими, большими, с длинными усищами, вострыми глазами, имеющими в руках по большой палке, которою так и размахивают, словом - Степа вспомнил фельдфебеля, который в селе муштровал солдат, и, увеличив этого фельдфебеля в несколько раз, решил в своем детском умишке, что офицеры должны быть именно такие.