- Ну, с богом, Агафья... Прощай. Смотри... в Питере не балуй... Так и ступай к Никону... Помни, Ямская... Пиши, когда на место поступишь.

- Прощай, Агафьюшка... берегись Питера-ту... Страсть он для бабы!.. Рубахи-то не потеряй... Сырники... Прощай, родненькая!..

Агафья простилась с отцом и матерью, села с Никитой в сани, и серая клячонка поплелась, увозя их от деревни. Несколько времени путники сидели молча. Наконец Агафья спросила:

- Дядя Микита... А, чай, тамотка страсти?

- Не бойсь, баба! - утешал ее Никита, хотя и он, никогда не бывавший в столице, полагал, что там страсти.

- Главное дело, - продолжал он, - Никона сыщи... Он весь Питер знает. Первый извозчик!

- А мазурики?! Нешто ты не слыхал, как Левонтий про них рассказывал.

- Богу чаще молись! Опять же Никон... Он все знает.

- Страшно, дядя... город-то, сказывают, о-о-ох.

- Известно, Питер - столица.

К вечеру путешественники приплелись к Окуловской станции. Никита стал брать билет для Агафьи. В это время машина взвизгнула, Агафья вздрогнула.

- Не бойсь! - утешал Никита. - Главное, богу почаще молись... Прощай... да на чугунке-то осторожней...

Раздался звонок, и Агафью втолкнули в вагон. Там шел храп и визг. Вошедшие стали искать мест, но мест не оказывалось. Вошел кондуктор и кое-как распихал новоприбывших по скамейкам. Села и Агафья. Машина тронулась.

- Ох... господи! - крикнула Агафья и стала креститься.

Испуганная, она так всю ночь и не спала. Наутро немного попривыкла. Однако выходить на станциях боялась. "Кто его знает, - думала она, - а как он меня оставит!" Так до самого Петербурга не вставала с места.

- Вы какие будете? - спросил ее сосед-лакей.

Агафья испугалась и крепко к груди прижала пятишницу.

- Деревенски будем!

- Ха-ха-ха... Вы в столицу первый раз, значит?..

- В первой.

- Значит, вы не знаете, как у нас там жить?.. Теперича я служил по местам и могу сказать, нонче оченно трудно, по тому на кого попадешь...