- Уж всеконечное дело, ваше сиятельство, за плевок не стоит и конфуз приймать на спину да на лик-то свой, потому, все же он, лик-то этот, человеческий, по писанию - образ есть и подобие божие. А за важнец-дело пропадать не в пример вольготнее, по крайности знаешь за что.

- Это так, это ты разумно рассуждаешь, - одобрительно заметил ему хозяин. - Но ведь тебе, поди-ка, не особенно хорошо на свете жить?

- Нешто, ваше сиятельство, валандаемся по малости.

- А ежели бы тебе предложили жить барином, в полное свое удовольствие, дали бы квартиру хорошую, да хозяйку красивую, да в купцы записали, да рысака на конюшню поставили бы, да денег полон карман - согласился бы ты на такое житье?

- Коли б то не согласился! - облизнулся Фомушка, широко улыбаясь. Помирать не надо. Да где его добудешь, этого счастья-то!

- Уж это не твоя забота. И ежели бы в расплату за такое житье пришлось потом по Владимирке прогуляться - тоже не прочь бы?

- А зачем прочь? Ведь все едино и без того рано ль, поздно ль достукаешься.

- Резон, мой милый, совершенный резон! А слыхал ты, есть хохлацкая пословица: питы - вмерты, и не питы - вмерты, так лучше вже питы и вмерты. Понимаешь?

- Как не понять, ваше сиятельство! Это уж вестимое дело, что коли пропадать, так знал бы по крайности, что было, мол, вкрасне пожито, широким ковшом попито, да в алием бархате похожено.

- Ну, стало быть, теперь можно и к самой сути приступить! - решительно поднялся с места хозяин.

- Слыхал ты, - начал он, близко подойдя к Фомушке и в упор глядя в его глаза, - слыхал ты, что есть на свете фальшивые деньги?

- Коли не слыхать! И слыхал и видывал даже, да все же ее от настоящей отличить-то можно.

- Можно оттого, что дураки этим делом занимаются, подделать хорошо не умеют, а вот я покажу тебе сейчас две синенькие, отличи, которая из них с фальшью?