— И что с того?

— Это ведь своего рода вызов — вести повествование от имени мужчины.

— Думаешь, не потяну?

— Я этого не сказал.

— Четыре брата. — Глория выставила три пальца. — И ты ведь не первый парень, с которым я встречаюсь.

Это было правдой, о чем она не забывала время от времени напоминать, вколачивая неприятные детали, как гвозди, по самую шляпку. Впрочем, сейчас Глории было не до этого — уж слишком разозлилась.

Она сердито выплеснула остатки вина на высокую траву и не совсем уверенно поднялась:

— Я ухожу.

— Не надо. — Адам поймал ее за руку. — Останься.

— Тебе же не нравится.

— Неправда.

— Я знаю, что ты думаешь.

— Ошибаешься. За то, что я думаю, меня могут отправить за решетку.

То была грубая игра, но он знал ее слабость, знал, как льстят ей такого рода откровения. Да и разве не для этого они сбежали с лекций на эту лужайку?

— Извини, — продолжал Адам, ухватившись, как за спасательный круг, за ее слабую улыбку. — Наверное, я просто завидую.

— Завидуешь?

— Знаю, что у меня бы так не получилось. Начало отличное. Честно. Меня сразу захватило. Подвыпивший викарий — классный штрих.

— Он тебе понравился?

— Очень.

Глория позволила усадить ее на одеяло, расстеленное в низине, подальше от любопытных взглядов, под защитой густого ивняка.

Его пальцы проложили путь по внутренней стороне белого бедра, ощущая теплую и упругую, как свежее тесто, плоть.

Она наклонилась и поцеловала его, раздвинув язычком губы.

Он почувствовал запах дешевого белого вина и ощутил возбуждение. Рука переместилась к грудям, пальцы захватили и легонько, как ей нравилось, сжали сосок.