Теперь я видел его. Он стоял там, где начинались ванты брам-стеньги, с наветренной стороны, лицо его было обращено вверх - он оглядывал оснастку и реи. В лунном свете оно виделось мне расплывчатым, бледным овалом.

Он повторил свой вопрос.

Я отозвался:

- Здесь Вильямс и я, сэр. С нами Том, он сорвался с рея.

Я замолчал. Он начал подниматься. С вант подветренной стороны донесся неясный гул - переговаривались матросы.

Вскоре второй помощник присоединился ь нам.

- Ну, так что стряслось? - зло поинтересовался он. - В чем дело?

Он нагнулся, вглядываясь в лицо Тома. Я начал было объяснять, но он остановил меня:

- Он что - мертв?

- Нет, сэр, - сказал я. - Думаю, что нет, но бедняга едва не разбился. Он висел на сезне, когда мы добрались сюда. Парус сбил его с рея.

- Что? - сказал он резко.

- Ветер надул парус, и тот сбросил его...

- Какой ветер? - прервал он меня. - Что ты несешь? Ветра и в помине нет. - Он перенес тяжесть тела на другую ногу. - Что ты хочешь этим сказать?

- Только то, что вы уже слышали. Ветром швырнуло низ паруса по рею и сбило Тома. Вильямс и я, мы оба видели, как это произошло.

- Что ты несешь, такое возможно только при очень сильном ветре!

Мне показалось, что в его голосе, помимо всего прочего читается растерянность; что-то вызвало в нем подозрение, я явно чувствовал это.

Он взглянул на Вильямса и, похоже, собирался чтото спросить у него, затем, точно передумав, повернулся и закричал одному из матросов, следующих за ним, чтобы тот спустился вниз и притащил сюда бухту нового трехдюймового манильского каната и блок.

- Только живо! - приказал он в завершение.

- Слушаюсь, сэр, - сказал матрос и начал быстро спускаться.

Потом второй помощник обратился ко мне:

- Когда спустите Тома на палубу, я жду от вас более убедительных объяснений, нежели те, что вы плели тут мне сейчас. Со мной такое не проходит!