Курбан начал витиеватые обращения, спрашивая о здоровье коней, верблюдов, овечьих стад Биби-Гюндюз и о ее собственном здоровье. Женщина оставалась неподвижной, с опущенной головой.

Я начал всматриваться в ее лицо: она была немолода; сухое лицо с красивыми чертами и удлиненными скошенными глазами имело восточный тип. На бронзовой шее светилось ожерелье зеленых изумрудов, безжалостно просверленных, надетых на нитку. На ее халате было нашито множество серебряных монет и несколько талисманов. На голове - странная конусообразная тиара-колпак с золотыми цепочками и подвесками.

Мердан мрачно буркнул:

- А я пойду к коням. Их нельзя оставлять одних. Неспокойное здесь место.

И он вышел.

Неожиданно Биби-Гюндюз резко повернулась в мою сторону, и все украшения ее колпака зазвенели.

- Зачем ты приехал ко мне? - спросила она по-туркменски.

Курбан стал рассказывать про путь, проделанный нами от Асхабада к соленому озеру Немексар*, про наш план проехать верхом до Индии; он упомянул, что Хэнтингтон - маленький человек, но большой мулла - рисует и измеряет горы.

_______________

* Н е м е к с а р  - соленое озеро в восточной Персии, к югу от

города Хафа.

- Чтобы отнять их потом у мусульман! А до Индии вы не доедете! сказала уверенно бронзовая женщина. - В Сеистане стоит очень большой отряд англичан, и они никого не пропускают в Индию. Чего они боятся?

- Откуда ты это знаешь?

Веки ее медленно приподнялись, и взгляд, тяжелый, пристальный, загадочный взгляд дочери Востока, остановился на мне.

- Откуда я знаю? Мой старинный род машуджи свободно кочует уже тысячу лет от каналов Хорезма до Гималаев и от Аравийского моря до астраханских киргиз. Я знаю все, что происходит на моей равнине.

- Как же ты так свободно ездишь? Разве тебя не задерживают на границах?