Когда Марьяна ушла, Софья удовлетворенно осмотрела свои обновленные, перламутрово-сиреневые ногти и удобно разложила лишние и нелишние килограммы на диване перед телевизором. Она щелкнула кнопкой пульта и потянулась к блюдцу с куском миндального торта.

«Самой главной новостью на последний час остается убийство известного финансиста, банкира Васи-ля Подопригоры», — говорил диктор информационно-аналитической программы «Киев».

Темно-серый лимузин неспешно и с достоинством плыл в потоке разномастных автомобилей. Начинку «мерседеса» составляли два человека — не последние люди в правительстве Украины. За рулем громоздился седовласый генерал-лейтенант из Министерства внутренних дел, он держал руль машины, словно хрупкий свежеиспеченный рогалик, по-отечески бережно и ласково. По статусу и занимаемому положению ему, конечно, не полагалось самому вести «мере», но сейчас он был не на службе и мог самозабвенно предаваться любимому занятию, что и делал.

Рядом с генералом-автомобилеманом сидел крупный чиновник из Министерства финансов, настолько крупный, что одна закорючка в его факсимиле оценивалась дороже отличного участка земли на Флоридском полуострове.

Вероятно, мысли обоих мужчин были основательно чем-то заняты, так как пиликанье сотового телефона заставило их вздрогнуть.

— Мой, — сказал чиновник, раскладывая на ладони «сотку». — Алло?

— Пашуля, это я, — сладко заворковала трубка голосом жены. — Ты можешь говорить?

— Если недолго, — сухо предупредил Пашуля, уже не раз пострадавший от уникальной словоохотливости своей супруги Софьи Степановны. — Что-то случилось?

— Да. Вообрази, Пашуля, приходит ко мне сегодня маникюрша, ну ты знаешь, Марьяна, видел ее, не помнишь? Такая не очень симпатичная, тощая…

— И что? — Министерский чиновник пару раз видел Марьяну, и если бы его попросили рассортировать знакомых женщин по степени их привлекательности (в порядке убывания), то Марьяна заняла бы третье место, а Соня — сто пятнадцатое. — Прошу тебя, пожалуйста, короче. У меня сейчас начнется совещание.