— Да-да-да, Пашенька, я быстро. У этой Марьяны какая-то подруга, а у той еще одна, а у подруги подруги — какая-то знакомая, да, ты еще не запутался, котик, и, значит, эта дальняя подруга познакомилась с парнем и отправилась с ним куда-то заняться любовью. Проститутка, очевидно. Ну и, наверное, порылась в сумке. А в сумке нашла пистолет и фотографию Василя Подопригоры. И вместо того чтобы бежать докладывать куда надо, час висела на телефоне, сообщала всему Киеву, как чудесно она провела время с киллером!

— Соня, все, все, у меня начинается совещание! — отрезал чиновник.

— А Подопригору-то вчера убили! Я только что смотрела по телевизору!

— В отличие от тебя, мне сообщили об этом в шесть утра, — вяло усмехнулся чиновник. — Все, отбой, мне некогда слушать байки про девиц, которым нравятся киллеры.

— Вернешься поздно? — успела крикнуть Соня.

— Как обычно. Пока.

Слышимость была такая отличная, что все Софьины вопли стали достоянием гласности. Генерал нахмурил брови. На минуту в салоне автомобиля повисла неприятная пауза.

— Я рассчитывал, ты поручишь дело профессионалу, — недовольным тоном сказал наконец военный.

Чиновник Паша молчал.

— Исполнителей убрать, — отрубил генерал. — Не выношу дилетантов.

— А что с девчонкой? — удрученно спросил чиновник. — С Марьяной? Ее тоже?

— Смысл?

Остаток дороги они провели в скорбном молчании и расстались в высшей степени недовольные друг другом.

Вадим удостоился звания дилетанта из-за того, что поставил сложную, многоуровневую операцию в зависимость от своей сиюминутной прихоти и фантастического бюста незнакомой девчонки с Крещатика. Но чутье и инстинкт самосохранения были у него звериные и вполне профессиональные.

За пару кварталов до условленного места Видим ощутил неприятный холодок вдоль спины. Будь он тигром (или скорее гиеной), шерсть на загривке встала бы сейчас дыбом.