Через несколько дней девчонки получили повестки и уже ждут отправки на фронт. А мне в военкомате отказали, сказали, что еще слишком молода. Мы решили действовать через политрука той части, куда попали девочки (это ПЭП-12 — полевой эвакопункт). Втроем стали его упрашивать, но он не соглашался, говорил: «Куда ты поедешь, Чижик? Ты же плакать будешь там!»

А я ревела уже здесь оттого, что не брали меня. Целый час мы просили, убеждали, плакали, и наконец он сдался, и я написала заявление — в действующую армию и была от счастья на седьмом небе.

Мечта моя сбылась, я ведь и в мирное время мечтала служить в армии. Куда только не писала — и в Киевское училище связи, и в другие училища, и, наконец, маршалу Тимошенко, пока не получила от него вразумительный ответ — женщины в настоящее время на службу в кадры Красной Армии и военные училища не принимаются. Из нашего класса Олюшка Сосницкая, из 10-го Ира Шашкина, остальных девчонок я не знаю, за исключением Таи Куприяновой. Почти все плачут, а я пока нет, ведь нас никто не принуждает, едем добровольно.

Кто-то запел:

Эшелон наш мчится на фронт, быстро мелькают станции, и почти на каждой станции — толпы людей. В вагон к нам бросают цветы. Мы проехали уже много городов — Воронеж, Курск, Брянск и др. Навстречу идет очень много эшелонов с эвакуированными из Житомира, Киева и других городов. С заводским оборудованием, со всем, что удалось спасти от немцев. Эвакуированные почти все евреи, и среди них очень много взрослых ребят, намного старше нас. Как им не стыдно? На кого же они надеются?

В Брянске была первая воздушная тревога. Прилетел один немецкий самолет — разведчик с красными звездами.