Молчание окутало помещение банка словно гигантское одеяло. В мертвой тишине раздались слова Диллинджера:

— Это будет величайший момент в вашей жизни. Не сваляйте дурака и не сделайте его последним.

Быстро отобрав у дрожавших от страха мужчин и женщин их деньги, бандиты проворно удалились.

Упоминая имя Джона Диллинджера, никак нельзя обойти молчанием Мелвина Первиса.

Историки, увы, искажают реальность. Праведников путают с грешниками, только потому, что последним удалось стать знаменитостями, и потом уже нелегко бывает понять, кто кем был. Особенно лет тридцать или сорок спустя. Негодяев постоянно возвеличивают за счет тех, кто страдал от их подвигов.

Мелвин Первис сидел в кабинете, на стеклянной двери которого значилось: «МЕЛВИН ПЕРВИС. Главное управление ФБР по Среднему Западу».

Первис был крупным мужчиной — большая голова, большие руки, широкие плечи. Его рубашки и костюмы были сшиты на заказ, равно как и обувь. Первис носил шелковые носки со стрелками, словно голливудский киноактер. Но в этом человеке не было ничего мягкого или изнеженного. Мелвин Первис был крепок, как сталь, и не выносил сантиментов.

Рядом с Первисом стоял инспектор ФБР и его правая рука Сэм Каули. Он был одет добротно и чуть старомодно.

Первис и Каули молча разглядывали фотографии изувеченных автомобилей. Машин было две — выбитые стекла, искореженные дверцы, радиаторы изрешечены пулями. Из машин стекали струйки крови, образуя лужи на асфальте.

— Кто бы мог подумать, что все так обернется, — мрачно пробормотал Первис. Ему вдруг показалось, что жители американских городов то и дело ступают в лужи крови, вроде тех, что чернели на снимках.