- Утро скоро, - сказал Коля. - Вон, развидняется уже... И чего это вы такое сказали? - с любопытством закончил он.

- Убери руки, ничего не получишь, - перевел Арсений. - Это на уркаганском языке, есть, понимаешь, такая страна - уркагания и живут в ней урки, я тебе говорил.

- А где она? - спросил Коля. - Интересно бы поглядеть?

- Придет время - побываешь, - пообещал Арсений. - Есть хочешь?

- Как из ружья! - признался Коля.

Арсений открыл чемодан, заглянул в него, потом перевел взгляд на Колю. - Ладно... Поскольку вокруг интим и мы с тобой тет-а-тет, - позволим себе.

Коля хотел было спросить, что означают эти мудреные слова, но промолчал, увидев, как Арсений выложил на крышку чемодана красную рыбу в промасленной бумаге, копченую колбасу и белый хлеб. Напоследок появилась аккуратная баночка с маслом.

Коля ничего не стал спрашивать и только смотрел во все глаза. Арсений смачно откусил от рыбьей тушки, запил из фляги и жестом пригласил Колю начинать. Коля с хрустом впился зубами в колбасу, натолкал полный рот хлеба и, выпучив глаза, начал жевать.

- Телок ты, - с сочувствием сказал Арсений. - Жизни не знаешь и не понимаешь. Вот был царь. И все было хорошо. Потом появились большевики слово иностранное, означает - луженое горло. Царя они скинули и объявили: кто, значит, был ничем - тот станет всем. Ладно. Но вот, странное дело. Как эти вот, - он посмотрел на спящих - были дерьмом, так и остались. А мы с тобой балычок употребляем. А почему? Да потому, что большевики замахнулись на вечное, неизменное, неделимое: на душу человеческую. Ихний Маркс - есть у них такой нерусский умник - написал в своих сочинениях, что все, мол, надо до основания разрыть. И они, дурачки, разрыли... А толку? Душу-то человеческую они не переделали? - Арсений даже рассмеялся. - И не переделают, верь мне! Потому что человек - жлоб и останется таковым до второго пришествия! Вывод: всегда будут одни осетринку кушать, другие селедку жрать... А ты чего желаешь?