За много лет он выучил этот распорядок, знал наверняка, сколько времени можно находиться здесь без опаски.

Рука сжимала связку ключей. Взгляд на стенные часы. Скоро четыре.

Ночь близилась к концу.

Осталась еще одна дверь, наискось по коридору того больничного кульверта, где он сейчас находился. Тоже голубая, металлическая, но с красным огоньком светодиода возле дверной ручки.

Сигнализация.

Но его это не тревожило. Он же знает, как открыть, чтобы она не сработала.

Верхний замок здесь уже давно, ключ легко скользнул в скважину и без труда повернулся.

А вот нижний — совсем новый, поэтому Лео достал из кармана половинку маникюрных ножниц, сунул острие в цилиндр замка, покрутил. Затем извлек из того же кармана металлические пластинки-щупы из набора инструментов, который несколько лет назад стащил на бензоколонке «Статойл» у станции метро «Альвик». Перебрал их, выбрал одну, подточил напильником, чтобы получилось четыре зубчика, расположенные чуть подальше друг от друга, чем на обычном ключе. Осторожно просунул отмычку в замок, она точно вошла в скважину, обработанную маникюрными ножницами, сопротивление ослабло, цилиндр с легким жужжанием повернулся.

Лео вошел в больничную мастерскую.

Он часто бывал здесь по делам. В помещении пахло машинным маслом и пылью, он поставил рюкзак на пол между верстаками, распустил кожаные ремни, откинул клапан. Достал неуклюжего вида агрегат, водрузил на верстак. Потом взял висящий на стене шланг, подсоединил к агрегату и стал следить за ходом зарядки.

Ночь была хорошая, долгая.

Ей нельзя там оставаться.

Он устал, хотел домой.

Она приведет их к нам.

Если поторопится, он успеет перетащить ее и оставить, успеет еще раз пройти по системе туннелей туда и обратно.

Ее надо убрать.

Времени пока вполне достаточно. Хотя она тяжелая и его израненные руки будут болеть, а ее тело будет цепляться за выбоины туннеля. Он покончит с этим до утра, пока не рассеялась темнота, пока в большом доме не началась каждодневная суета.