Пятнадцатого января 1891 года император вернул Н. К. Гирсу письмо лорд-мэра Лондона Джозефа Савари на высочайшее имя, в котором англичанин от имени жителей своего города выражал протест против преследования евреев в России, со следующей пометой: «Я ни этого письма, ни адреса от лорд-мэра Лондона принимать не желаю. Прикажите отослать ему обратно… Это слишком нахально…»

Когда Н. К. Гирс представил Александру III проект письма от имени «августейшего монарха и правительства» с выражением соболезнования бельгийскому королю Леопольду II в связи со смертью его племянника принца Болдуина, Александр III начертал на полях: «Разве у нас конституционное правительство?»

Помощник Гирса граф В. Н. Ламздорф в своём дневнике возмущённо пишет о том, что самодержавные взгляды императора не допускают самого существования русского правительства: «И это накануне XX века!»

На телеграмме посла в Константинополе Нелидова, употребившего выражение «произведёт-де в Петербурге», император раздражённо начертал: «Пожалуйста, чтобы этого "де" не употребляли никогда в министерстве. Я слышать этого не могу». Чем эта частица не понравилась самодержцу, знает один лишь Всевышний.

Самодержавный тон постоянно даёт о себе знать в пометках императора. На донесении посла Фонтона о беспорядках в Португалии Александр III пишет: «Нет ни малейшего сомнения, что Португалия накануне объявит республику. Хорога тоже король. Хорошо тоже правительство».

Двойку нужно было поставить учителю русского языка, который учил когда-то наследника русского трона!

А вот «перл» на полях телеграммы министра иностранных дел Франции Рибу своему послу в Петербурге Лабуле от 18 февраля 1891 года, в которой говорится об освобождении французским правительством одного арестованного революционера-нигилиста из тюрьмы по заключению тюремного врача: «Для таких скотов стоит того».