— Ты — да, — согласился он.

— А ты?

— Я живу скромнее, и к тому же без блажи в голове.

— Не пизди! Ты из того же теста, что и я, и нет на земле человека, который бы когда-то за что-то не хотел отомстить другому. Он дал мне шесть лет! За то, что я был прав и защищал свое достоинство. Не козлу, а мне! В знак протеста я вспорол себе живот и вены, но это не помогло. Меня лихо заштопали и отправили в крытую. Ты тогда только пришёл в зону и многого не знаешь… — Я немного помолчал. — Знаешь, что заявил мне этот пидор после вынесения приговора? Знаешь? Он сказал: «Я сужу действительно беспощадно, но я и освобождаю из-под стражи… Ведите себя хорошо, и через некоторое время вас обязательно заметят». Все это было сказано с таким цинизмом, что я и сейчас дрожу от ненависти. Я — и УДО, условно досрочное освобождение?! Чтобы освободиться сукой и козлом и при этом отпыхтеть не менее девяти лет. Не менее девяти! И вот тогда я ответил ему, что пути Господни неисповедимы, что мы обязательно встретимся и поговорим. Он только улыбнулся и кивнул конвою… И ты хочешь, чтобы я был здравым и забыл? Я? Во имя чего и кого? Он перечеркнул мою жизнь! Нет, я ничего не забыл, Вася. Я силен, как никогда, и я ещё скажу своё слово. Клянусь тебе, я его скажу!

— Я не против, — кивнул он. Тара прекрасно знал, что иногда я бываю твердолобым и непреклонным. — Но давай взвесим все как следует и сделаем делюгу чисто. Честно говоря, Кот, я бы на твоем месте убрал его с концами. Сейчас это не проблема, ты в курсе. И спокойно, и на уровне. А так… — Он неопределенно пожал плечами. — Дичь или не дичь этот твой судья, а трясти все равно будут. Какой смысл оставлять его в живых?

— Смысл в том, что я не живодёр. Мне не нужны лишние смерти. Пусть убивают бритоголовые, но не я. Чего ты мне предлагаешь?!

Я не знал, что ему сказать, время меняет и таких.