Неужели я действительно похож на кровожадного удава? Неужели? Как он посмел мне предложить это? Убить… Что с нами всеми произошло и почему мы должны решать все проблемы пулей? Когда-то давно воры презирали мокрушников и палачей, хотя последним не говорилось об этом прямо. Они мочили по решению и во имя общего дела, этим все сказано. И тем не менее их презирали, ибо палач не Человек и никогда им не станет. Пресса, только пресса и телевидение могли сделать из народа то, что сделали. Вместо того, чтобы показать истинную суть воровского, пусть и не ангельского, мира, они подали всем суррогат, замешенный на крови и жестокости. Тупой и бессмысленной жестокости, до которой воры никогда не опускались. Теперь конечно, теперь каждый девятнадцатилетний телок думает, что зарезать и стрельнуть — это круто. Круто для американских быков, но не для русских воров. Вор и на Клондайке останется вором, он живет умом, а не силой, честью, а не золотом. Я не идеализировал воров, но это правда.

Тара знал всё это не хуже меня и всё-таки «вырыгнул» мне предложение убить. Ах, до чего противен мир! Видно, старею — именно эта мысль пришла мне в голову в тот момент. Старею.

— Что от меня требуется и чем мы займемся в первую очередь? — спросил Тара, видимо желая сгладить возникший конфуз.

— Разузнай всё, что нужно для такого случая. Режим работы, места и прочее. Я напишу тебе его анкетные данные, они довольно скудные, но их вполне хватит. Денег не жалей. Второе. Если со мной что-нибудь случится здесь или в Москве — я отвалю туда попозже, — вылезь из кожи, но сразу наладь связь. Пока всё.

— Где ты остановился?

— Нигде.

— Как?

— Очень просто, нигде. Когда хочешь, чтобы о тебе никто не знал, не живи там, где все.

— Но жить-то все равно где-то надо, не под мостом же…

— Мои проблемы, на улице не останусь.

Мы разошлись через десять минут. Я снова вышел на улицу и пошел в никуда.