- А что сказал вчера Стимсон?

- Чтобы вы меньше думали о комиссионных.

Шрейбер деланно рассмеялся.

- Да, да, - сказал Ванденгейм, - это серьезно. Он полагает, что мы с вами сейчас отвечаем не только за наши дела, а за лавочку в целом.

- Он имеет в виду Европу?

- Европу и вообще... - Ванденгейм сделал округлое движение обеими руками, словно охватывая большой шар.

- Правильная точка зрения, - кивнул Шрейбер.

- Он-то готов поддержать все наши шаги, которые поведут к укреплению Германии, чтобы она могла противостоять красным, но имейте в виду: на этот раз вы должны использовать содействие стимсоновской команды вовсю.

- Мы и так...

- Я к тому, что его уход - дело решенное. А еще неизвестно, так ли легко сговоришься с Хэллом.

- С Хэллом?

- Да, Рузвельт притащит этого старика.

- И все же мы-то своего добьемся, а вот как Рузвельт - не знаю.

- Нужно, не откладывая, взяться за дело.

- Ясно, ясно!

- Вы наивничаете, Генри! - угрожающе проговорил Ванденгейм. Он сел на диван и упер руки в бока. Халат распахнулся. - Первое, что вы должны сделать, - это помирить "ИГ" с Тиссеном и Круппом. Мне в конце концов наплевать, как он будет называться, этот их новый парень...

- Гитлер, - подсказал Шрейбер.

- Чорт с ним, пусть будет Гитлер, если на него можно положиться, но я не желаю больше, чтобы немцы тратили мои деньги на внутренние драки.

- Мне тоже ни один из них не родственник, - пренебрежительно заявил Шрейбер.

- Посоветуйтесь с Шахтом.

- Тут нужен совет военных.

- Так потолкуйте с их генералами.

- Можно подумать, Джон, что теперь вы решили играть в простоту.

- Что еще?

- Мы же сами создали положение, при котором генералы смотрят из рук Тиссена и компании.