Внизу взревел двигатель «мерседеса», он развернулся задним ходом и помчался в сторону Москвы. Спускаясь по лестнице, Андрей не знал что только что стоял на том самом месте с которого двадцать лет назад так метко и расчетливо стрелял его отец, мстя миру, который ненавидел и из которого спешил уйти, за гибель любимого пса, и, расстреляв обе обоймы, сунул в рот короткий ствол револьвера, заряженного страшным патроном Глейзера. Андрей запер массивную дубовую дверь, задвинул засов и пошел в подвал. Там он включил свет, подошел к сейфу, открыл первую тяжелую стальную дверцу, поднял руку вверх, нажал на невидимую щеколду — и задняя стенка плавно открылась. Он положил во второе отделение сейфа коробку с императорскими пасхальными яйцами работы Фаберже и только теперь обратил внимание что сейф совсем не пуст. У его правой стенки стояла цинковая коробка, залитая воском — по-видимому, там патроны, подумал Андрей — и несколько коробок.
Часть первая
Год гнева
Садитесь ближе к камину, устраивайтесь поудобнее, и я расскажу вам интересную историю.
Пролог
Лисичанск, декабрь 1937 года
День 9 декабря выдался тихим и безветренным. Весь день светило солнце, но к вечеру появились облака, пошел легкий снег. Как всегда дымили высокие трубы Лисичанского химического комбината. Стране победившего социализма требовалась каустическая сода. В прошлом году закончилось техническое переоборудование комбината, который производил теперь соду по методу инженера Соловьева, и производительность заметно выросла.
Соловьев, главный инженер огромного производства, уже давно вернулся домой. Несмотря на позднее время — за полночь — он не спал, одиноко сидел в темноте своего домашнего кабинета. Не спали и домашние, кроме сына Олега, которому несколько дней назад исполнилось пять лет. Свет в квартире был потушен. Ее обитателями владело чувство тревоги, чувство страха перед надвигающейся опасностью.