Когда «мерседес» нырнул в туннель под Триумфальной площадью (бывшей Маяковской, подумал Андрей) водитель прикрепил к ветровому стеклу прямоугольник специального пропуска. Теперь машину никто не имел права останавливать для проверки документов, она могла нарушать любые дорожные правила (не создавая опасности другим машинам) и ехать с любой скоростью. Выехав из туннеля, «мерседес» чуть притормозил, дождался небольшого просвета в транспортном потоке и свернул на Долгоруковскую улицу. Еще через пять минут они миновали Савеловский вокзал и теперь машина мчалась по простору Дмитровского шоссе.

За сотню метров от въезда на участок шофер сбавил скорость, скрипнули тормоза, и «мерседес» подъехал к воротам. Андрей пристально всматривался в густую вязь прутьев сетки, надеясь увидеть следы пуль от перестрелки, происшедшей здесь двадцать лет назад. Следов, конечно, не было.

— Вот что, ребята, — обратился Андрей к охранникам. — Я сейчас выйду из машины и пройду к дому. Как только вон в той комнате с широким окном, выходящим на шоссе, откроется штора, можете уезжать. Мне понадобится примерно десять минут. Понятно?

— Да.

Первыми из машины выпрыгнули охранники, напряженно глядя по сторонам. Андрей подошел к воротам, достал ключ, отпер хорошо смазанный замок и направился по красной тропке из кирпичной крошки к высокому крыльцу. У двери он замешкался, затем открыл ее и исчез внутри.

Андрей поднялся на второй этаж, вошел в кабинет, раньше принадлежавший отцу, затем в нем обосновался академик Трофимов. В кабинете почти ничего не изменилось, только у одной стены стоял длинный оружейный шкаф с ружьями и винтовками, принадлежавшими академику, который в молодости был заядлым охотником. Он открыл шкаф, достал помповое ружье «ремингтон» и зарядил его пятью патронами двенадцатого калибра. Теперь машину можно отпустить: патроны с картечью гарантировали ему надежную защиту. Андрей подошел к окну и раздвинул шторы.