На этот раз Андрей летел в Россию один. Мать и жена с десятилетним Сашей остались в Австрии, в Вене, где поселилась семья Ростовых. Академик Трофимов умер и его жена, Наталья Викторовна, направила в российское посольство срочную телеграмму, требуя приезда Марины, единственной наследницы — это было необходимо для раздела наследства. Марина наотрез отказалась ехать в Москву и выдала доверенность на ведение всех своих дел мужу, Андрею Олеговичу Ростову. В соответствии с российскими законами о наследовании, имущество делится поровну, если на него претендует два человека — жена и дочь. Андрей с готовностью согласился лететь в Москву, потому что у него был там свой интерес — отцовская дача, принадлежавшая Олегу Александровичу, покончившему самоубийством, перешла по наследству академику Трофимову. История с дачей, начавшаяся двадцать лет назад, была крайне запутанная, на нее претендовал КГБ — в перестрелке погиб майор — но у академика оказалась в ЦК настолько мощная поддержка, что даже Андропов решил не настаивать, удовлетворился конфискацией трехкомнатной квартиры на Байкальской улице, раньше принадлежавшей Олегу Александровичу, и владельцем огромной усадьбы стал Трофимов. Поскольку двумя загородными домами в СССР владеть не разрешалось, академик успел подарить свою достаточно роскошную дачу первой жене, с которой двадцать пять лет жил в гражданском браке, но та была уже в преклонном возрасте и умерла за год до кончины Трофимова, оставив его единственным наследником. Таким образом и вторая дача вернулась к академику что разрешалось по новым российским законам.

Теперь ситуация возникла предельно запутанная, но юристам в ней делать было нечего: две наследницы, две квартиры — одна трехкомнатная на Чистых прудах и одна четырехкомнатная в знаменитом «Доме на набережной».