Поскольку академик принадлежал к старшему поколению, он отказался уезжать из серого зловещего дома, увешанного памятными досками как геральдическими плитами. Кроме того, что и стало главной причиной трудностей при разделе — Трофимов в двадцатых годах входил в оценочную комиссию при разделе церковного и принадлежащего богатому сословию имущества, и потому сумел изрядно обогатить собственную коллекцию. Чтобы не возникло сомнений насчет его собственнических инстинктов, следует заметить что уже в те годы он был известным ученым, специалистом по истории изящных искусств, так что его членство в комиссии, утвержденной самим Сталиным, было вполне оправдано с научной точки зрения. И вот теперь, когда в весьма почтенном возрасте девяноста шести лет скончался академик Трофимов, увенчанный всевозможными званиями российских и иностранных академий, Герой Социалистического труда, трижды лауреат Сталинской премии и лауреат Ленинской премии за работы по исследованию сарматского искусства, награжденный пятью орденами Ленина и таким количеством других орденов и медалей, что когда в его квартире «Дома на Набережной» этажом ниже от непонятного сотрясения сыпалась штукатурка, говорили что это упал парадный пиджак Николая Васильевича, возникла проблема наследства. К этому нужно добавить, что все дома и квартиры были приватизированы, так что оспаривать их принадлежность кому-то другому было невозможно. Андрей еще не знал, что в тот день когда он вылетал из Вены, от инфаркта умерла вторая, на этот раз законная жена академика Трофимова Наталья Викторовна, и теперь единственной наследницей стала Марина.

Андрей был терцеливым и осторожным человеком. Еще из Вены он заказал автомобиль с двумя охранниками и теперь, когда вышел из зала прибытия, его встретили два широкоплечих парня лет тридцати славянской наружности, внимательно осмотрели, предъявили документы частного охранного агентства «Коралл» и попросили паспорт. На этом церемония встречи не окончилась.