Андрей знал что почти все сокровища, в том числе легендарный посох патриарха Тихона, изукрашенный драгоценными камнями, академик завещал церкви, музеям, городам, завещал вернуть странам, из которых их вывезли многие сотни лет назад. Лишь два предмета он оставлял Марине, да и то потому, что они, по его мнению, не имели большой художественной ценности: два яйца Фаберже, изготовленные по заказу императорской семьи. Зато их денежная ценность была колоссальной — не меньше трех, а то и четырех миллионов долларов каждое. Не менее важным было и то, что в распоряжении Николая Васильевича находились документы, неоспоримо доказывающие «провенанцию», то есть происхождение этих ювелирных изделий, то, как они попали к нему. Академик ни разу не говорил об этом, но утверждал, что «императорские пасхальные яйца», пройдя через несколько рук, оказались у него совершенно законно и никто не сможет оспаривать их собственность. Это, в свою очередь, означало, что любой из крупнейших аукционных домов «Сотсбис» и «Кристис» будут счастливы взяться за их продажу. Разумеется, по прежнему вставала проблема вывоза из страны, но теперь их можно было продать на одном из аукционов внутри самой России.

Андрей любил заранее рассчитывать свои действия и потому добился столь значительных успехов на бирже. Правда, не без помощи Рафаэла Амаяковича. Время от времени старый армянин давал ему полезный совет и Андрей неизменно пользовался этим советом. Принимая во внимание, что у Саргосяна связи и знакомства простирались по всему миру, это всегда приносило успех. Следует учесть и тот факт, что буквально через неделю после самоубийства отца, когда это старались сохранить втайне и КГБ и милиция, на стокгольмской улице к Андрею подошел старый мужчина в истрепанной одежде и на шведском языке с заметным акцентом сказал, что Игорь сожалеет о смерти Олега Александровича, но по-прежнему надеется на плодотворное содействие с его сыном. К чести Андрея он быстро вспомнил рассказ отца о его юности в Перми и заверил посланца что господин Садыков может рассчитывать на него. Старик кивнул и скрылся в толпе.