На столе было всего четыре предмета: в центре небольшое мраморное распятие, две высокие восковые свечи в бронзовых подсвечниках по сторонам и возле одного из монахов толстая книга с золоченым крестом на кожаном переплете.

Теперь Иоганн Фусс узнал всех троих: это были рижские купцы, только два дня как приехавшие сухопутьем из Лифляндии.

Ольдерман Юлиус Мец, вспомнилось Фуссу, долго не хотел пускать во двор рижан. А потом, получив согласие, они как-то сразу исчезли и больше не показывались на глаза.

- Вас обвиняет церковь в вероотступничестве, - пристально взглянув на купца, сказал сидевший посередине монах с красивым бледноватым лицом. - Святую католическую веру, насажденную здесь, на севере, кровью многих христиан, вы ставите в опасность.

- Я верую в святую римскую церковь... я... никогда... я...

- Ваши слова лживы, господин Иоганн Фусс. Вы совсем недавно нарушили запрет святейшего папы и обманным путем, в сельдяных бочках, привезли оружие в Новгород и продали его нашим заклятым врагам - русским.

Монах замолк, наблюдая за купцом.

Ужас обуял Иоганна Фусса. Он понимал всю тяжесть своего преступления.

- Я думаю, вам известно, - продолжал монах, - что за тайный провоз оружия русским, кроме смертной казни и конфискации имущества, согласно папскому интердикту, вам предстоит вечное мучение на том свете... А я, смиренный монах Эйлард Шоневальд, постараюсь...

- Вы Эйлард Шоневальд?.. - Иоганн Фусс не верил своим ушам.

Имя Эйларда Шоневальда было хорошо известно любец-кому купцу. Людей сжигали на кострах и пытали в мрачных монастырских застенках по одному слову этого человека.

- Да! - надменно ответил Шоневальд. - И я не допущу, клянусь вам мощами святого Доминика, чтобы запрет святейшего папы остался только на бумаге.

- Пощадите! - Купец рухнул на колени.

- Встаньте, Фусс! - Шоневальд не повысил голоса, но что-то в его тоне заставило купца повиноваться.