Иоганн Фусс поднялся и снова сел на ящик.

- А теперь отвечайте: вам известен русский .купец Амосов?

Купец замешкался с ответом. Трясущейся рукой он поправил воротник.

Только сейчас Фусс заметил на коленях у Шоневальта большого черного кота. Допрашивая купца, инквизитор ласково гладил животное своей худой рукой с длинными пальцами. Его белая, выхоленая рука почему-то казалась купцу лапой большой хищной птицы; пальцы то сжимались, то разжимались, и у Фусса замирало сердце каждый раз, как они касались шеи дремавшего животного.

Как заколдованный, он не мог отвести глаз от этой руки.

- Не пытайтесь отрицать, вы только усугубите свою вину,- поспешил Шоневальд. - Нам известно, что именно Амосову младшему вы продали оружие и изрядное количество золота и серебра. Недаром вы три года учились русскому языку в семье Амосовых. Больше того, и после вы часто посещали дом этого купца. Попирая наши законы, вы бражничали у купца Смолкова, вашего давнишнего друга.

- Нет... Да, я ходил.

- Вы говорили Олегу Амосову, - безжалостно обличал инквизитор, - что забудете нашу истинную веру и примете русскую, если он выдаст за вас свою дочь. К чести Амосова надо сказать, он отказал вам.

Рука Шоневальда остановилась на шее животного, тонкие пальцы сжались. Купец вздрогнул.

- Пощадите! - со стоном вырвалось у него.

- Вы утверждали в разговорах со многими лицами, - неумолимо продолжал инквизитор, - что святые отцы церкви не имеют права владеть каким-либо имуществом, ссылаясь на

Иисуса Христа и апостолов, которые якобы не имели никакого имущества.

Это было самое страшное обвинение.

- Это неправда! - крикнул в отчаянии купец. - Я не говорил этого! - Он закрыл лицо руками и затрясся в рыданиях.

- Молчать! - грозно прикрикнул Шоневальд. Глаза его сверкнули. Он поднялся, отшвырнул кота, кубарем слетевшего с колен. - Не притворяйтесь! Вы прекрасно понимаете, что костер для вас - самая легкая смерть... Так ли я говорю, братья? - обратился Шоневальд к монахам.