- Хозяин спрашивает, - переводил Аристарх, - сколько пудов воску хочет везти уважаемый купец?

- Сто капей у меня воску, а в капи двенадцать пудов новгородских, а ливонских восемь.

- О-о!.. - высокомерно сказал хозяин. - Это для меня небольшое дело. Мое судно берет груза много больше. У меня в трюме было шесть тысяч новгородских пудов соли, - хвастливо продолжал он, - а судно не было загружено.

- А далече он соль возил? - заинтересовался Федор Жареный.

- В Новгород вез, - откликнулся разговорчивый немец, - да новгородцы наших ганзейцев обидели. Только подумать, соль на вес продавать заставляют, вино полными бочками, а сукно - на обмер. Это несправедливое, нехорошее требование, как никогда раньше.

- Довольно вам на наших хребтах ехать, - рассердился Жареный. - Раньше-то вы на ласт' пятнадцать мешков с солью давали, а теперь двенадцать... Кто кого обидел?

- Перестань ты, ради бога, Федор Тимофеевич! Зачем немца тревожить?

- А ты не переводи, я в сердцах.

- Другие купцы, - помолчав, снова заговорил немец, - у Котлина тайно свой товар русским продали. Пфуй, как нехорошо. Я честный человек, я выгрузил соль в здешнем складе.

- Много ли товаров в сей год до Великого Новгорода не дошло, по пути застряло?

Ганзейский купец поднял глаза, словно призывая небо в свидетели.

- Склады в Ревеле и Риге забиты разными товарами. Две сотни судов, ежели не больше, повернули обратно. Я честный человек, я прямо скажу: для нас, купцов, это убыточно, это плохая торговля, - замотал он головой.

- Спроси, Аристарх, что он за провоз моего воска в Любек возьмет, перешел к делу Жареный.

Немец помолчал, почесал за ухом, посмотрел за борт на шумевшую под коргом воду.

- Я честный человек, - начал он, - я буду доволен, если мне заплатят четвертую часть от цены за весь воск. Возить

1 Ласт - единица веса, около 120 пудов. Заимствована у голландцев.

русский воск в такое время - опасная коммерция. Я честный человек, пусть мне поверит господин купец...