Но, вместе с тем, оставляет государству место низшее и подчиненное в системе нравственных ценностей. При этом, что особенно характерно, лишь за христианским государством признает он право на существование и лишь тем из христианских государств готов отвести "высокий удел", которые полнее, всестороннее подчиняются закону правды высшей и, сознавая ограниченность круга своей деятельности, не переступают его границ. Чем совершеннее, чем внутренно лучше народ, тем менее нуждается он в начале государственности, ибо тем ближе он к непосредственным заповедям верховного Добра.

Константин Аксаков лишь развил до логического конца предпосылки, заключавшиеся в учении Хомякова о государстве, лишь резче и, пожалуй, несколько грубее формулировал выводы, заострил проблему. Но идейная сущность взглядов обоих вождей школы в этой области, как и в других, несомненно, однородна.

Подобно Хомякову, К. С. Аксаков не склонен отрицать практическую необходимость и, следовательно, условную ценность государства. -- "Можно ли обойтись без государства на земле при несовершенствах человеческого рода?" -спрашивает он. И немедленно отвечает, -- "Нет, невозможно. Вся сила заключается в том, как относится народ к государству -- как к средству или как к цели: что государство для народа"27).

Раз христианство, как откровение высшей божественной правды, непосредственное воплощение свое находит лишь в Церкви, то ясным становится, чем должно быть государство в глазах народа истинно христианского; конечно -"только защитою, а отнюдь не целью властолюбивых желаний". Народу не подобает самолично входить в интересы и дела государства: "всякое стремление народа к государственной власти отвлекает его от внутреннего нравственного пути и подрывает свободою политической, внешней, -- свободу духа внутреннюю. Государствование становится точно целью для народа, -- и исчезает высшая цель: внутренняя правда, внутренняя свобода, духовный подвиг жизни. Правительством, -- заявляет К. Аксаков, -- народ быть не должен. Если народ -- государь, народ -- правительство, тогда нет народа"28).