Самая природа человеческая такова, что два порядка бытия пересекаются в ней: порядок безусловного совершенства, неизменный и нерушимый в постоянном своем торжестве, и "закон общественного развития", являющийся по самому существу "законом явления несовершенного" и действующий под знаком "улучшения, т.-е. признания недостатка в прошедшем и неполноты в современном".

И вот, конкретным выражением этого второго, несовершенного земного порядка и является положительный закон государства. "В законе положительном, -- пишет Хомяков, как бы воскрешая аристотелевские сентенции, -- государство определяет, так-сказать, постоянно свою нравственную высоту, ниже которой стоят многие его члены и выше которой всегда стоят некоторые". Государство -условная, относительная форма земного общения, сама по себе чуждая высшей правде.

Но христианство, не отрывая человека окончательно от земли и земных законов, открывает ему и действительность иного мира, совершенного, безусловного: согласно Хомякову, "каждый христианин есть в одно и то же время гражданин обоих обществ, совершенного, небесного -- Церкви, и несовершенного, земного -- государства". Законы обоих обществ обязательны для христианина: "в себе он совмещает обязанности двух областей, неразрывно в нем соединенных, и при правильной внутренней и духовной жизни переносит беспрестанно уроки высшей на низшую, повинуясь обеим"26).

Хомяков не чувствует или почти не чувствует той проблемы, которую впоследствии с такою жгучею остротою поставит Толстой, -- проблемы возможной антиномичности двоякого рода велений, обращенных к человеку. Заповеди Церкви ни в каком смысле не представляются ему абсолютно несовместимыми с законами государства. Он словно уверен, что голос высшей правды, звучащий в душе человека, никогда не предпишет ему того, что противоречит повелевающему голосу государства.