— Проходил курс молодого бойца. Отрабатывал упражнение «тревога», — отвечаю я.

— Они еще и не то могут! — смеется Тахир. — Вот однажды…

Тут раздался голос шефа:

— Третий! Третий! Я первый! Как у вас?

— Первый! Я Третий, у нас все нормально, идем за Вторым, — ответил Нур.

— Третий! Внимательнее, въезжаем в Дехходжу

— А что такое Деххо…

Стас прерывает мой вопрос.

— Кончай базар. Слышал команду шефа? Еще узнаешь.

Молча смотрю по сторонам. Автоматы взяли на руки, шутки кончились. Слева и справа от дороги одни развалины, как на фотографиях «Сталинград 1943 г.». Славно поработала наша авиация.

Дальше начинается поле, которое заканчивается ветхими строениями, а за ними — «зеленка», «родовое гнездо» душманов; до нее метров четыреста, не более. Прохожих почти не видно. На поле редкие фигуры людей, днем они дехкане, а ночью — «душмане».

Да, невеселое место Дехходжа! В Кандагаре было два «исторических места»: Дехходжа и Черная площадь. Точную характеристику ей дал в своей песне девятнадцатилетний паренек из ДШБ Проклятая Черная площадь! Никто не отбелит тебя. Как много печали и горя Ты людям уже принесла. О сколько детей ты убила! Скольким инвалидность дала! Будь проклята, богом забыта, Тебя не отмыть никогда!..

Дальше здания менее разрушены. Становится оживленнее. Навстречу едут машины, снуют торговцы с повозками, груженными различным товаром, проходят женщины в паранджах и с детишками на руках. Работают лавки, ремонтные мастерские. Нормальная жизнь.

Проезжаем «площадь Пушкина»

Последний поворот — и мы медленно въезжаем на территорию Управления МГБ Афганистана. Небольшой, довольно уютный дворик с апельсиновыми деревьями и высочайшими кустами роз. Таких кустов я еще не видел. А какие розы на них цвели: рубиновые, темно — красные, розовые, кремовые, желтые, бордовые! С разрешения богбона (садовника) я постоянно срезал по семь роз, которые очень долго свежими стояли у меня на столике в комнате.