Можно также упомянуть работы Ш. Л. Монтескье, Д. Дефо, Вольтера, Ф. Кенэ, причем все эти авторы были весьма противоречивы в анализе восточных порядков – одни пели им хвалебные оды, подчеркивая стабильность такого государственного устройства и строгие моральные стандарты, другие ругали за произвол. Но, так или иначе, Восток воспринимался как другой мир, такой же загадочный и непостижимый, как Космос.

До 1917 года русские востоковеды пользовались большим уважением мирового сообщества историков. До сих пор, например, высоко ценятся, как на Востоке так и на Западе, открытия А. Г. Туманского. Но после революции часть специалистов эмигрировала, кто-то умер, кто-то не вписался в идеологические рамки эпохи – только в 30-х годах двадцатого столетия появились специалисты нового поколения. Основной упор в их работах делался на проблемы революционного движения на Востоке и «современный Восток». Дореволюционного уровня отечественное востоковедение достигло лишь к пятидесятым годам двадцатого века, во многом воссоздав науку востоковедения заново, на пустом месте, – в отсутствие школ и патриархов. Во времена хрущевской оттепели советские востоковеды принимали участие в дискуссии с французскими востоковедами-марксистами (Ж. Сюре Каналем, М. Годеле, Ж. Шено), высказав яркие и неординарные тезисы об азиатском методе производства. Однако вскоре советское востоковедение снова было вынуждено вариться исключительно в своем идеологическом котле – изучая Восток в рамках марксизма и на основе марксистской методологии.

Даниэль Дэфо

Шарль де Секонда барон де Монтескье

Вольтер. Бюст работы Гудона (1778)