В утро судебного разбирательства прокурор сделал еще одну попытку замять дело.

- Если вы так настроены, то я хотел бы пригласить адвоката для ведения дела, - заявил Уотсон.

- В этом нет надобности, - сказал прокурор. - Народ платит мне за то, чтобы я вел обвинение, и я буду его вести. Но позвольте сказать вам, что у вас нет никаких шансов. Мы соединим оба дела в одно - и держите ухо востро!

Судья Уитберг произвел на Уотсона приятное впечатление. Довольно молодой, невысокого роста, в меру дородный, гладко выбритый, с умным лицом - он действительно казался очень милым человеком. Этому благоприятному впечатлению способствовали улыбающиеся губы и морщинки смеха в уголках его черных глаз. Глядя на него и изучая его внешность, Уотсон почти был уверен, что предсказания его старого друга не оправдаются. Но очень скоро Уотсон разубедился в этом. Пэтси Хоран и двое из его приспешников нагромоздили колоссальную гору всяких лжесвидетельств! Уотсон не поверил бы этому, если бы не слышал собственными ушами. Они отрицали самое существование остальных четырех свидетелей. Из тех двоих, которые свидетельствовали, один утверждал, что находился в кухне и видел ничем не вызванное нападение Уотсона на Пэтси, а другой, оставаясь в буфетной за стойкой, был очевидцем второго и третьего вторжения Уотсона в кабак с целью добить ни в чем не повинного Пэтси. Ругань, которую они приписывали Уотсону, была так замысловата и невыразимо гнусна, что Уотсону стало ясно, что этим они портят свое собственное дело. Было совершенно невероятно, чтобы он мог произнести такие слова! Но когда они стали описывать жестокие удары, которые он будто бы градом обрушил на физиономию бедного Пэтси, Уотсона разобрал смех, - но вместе с тем ему стало грустно. Судопроизводство превращалось в фарс, - но до какого же падения способны дойти люди, которых он считал хотя и медленно, но все же поднимающимися на вершины прогресса!