- Ничего не понимаю! - возразил озадаченный социолог. - Этот субъект без всякого предупреждения набросился на меня и жестоко избил. Я не нанес ему ни одного удара. Я...

- Это к делу не относится, - оборвал его собеседник.

- Что же относится, в таком случае?

- А вот я тебе объясню. В данный момент ты восстал против местной полиции и всей политической машины. Кто ты такой? Это не постоянное твое местожительство. Ты живешь за городом. Здесь у тебя нет избирательного ценза. Еще меньше у тебя влияния на избирателей. А владелец этого кабака командует многочисленными избирателями в своем околотке - у него этих голосов, что бус на нитке, и очень длинной нитке!

- Не хочешь ли ты сказать мне, что судья Уитберг способен попрать святыню своего долга и своей присяги, отпустив на волю это животное?

- Увидишь сам, - мрачно, ответил приятель. - О, он это сделает искусно! Он вынесет архизаконное, архиюридическое решение, изобилующее всеми имеющимися в нашем лексиконе терминами права и справедливости.

- Но существуют же газеты! - вскричал Уотсон.

- В данное время они не воюют с администрацией. Они разделают тебя под орех. Смотри, как они уже навредили тебе!

- Стало быть, эти полицейские молодчики не напишут правды в протоколе?

- Они напишут что-нибудь настолько приближающееся к истине, чтобы публика поверила им. Разве ты не знаешь, что они пишут отчеты по инструкциям, какие им даются? Им прикажут исказить или прикрасить истину и от тебя мало что останется после того, как они сделают это. Лучше теперь же ликвидировать дело. Ты влип в скверную историю!

- Но дело ведь назначено к слушанию?

- Скажи лишь слово, и они замнут его. Человек не может бороться с машиной, если равносильная машина не стоит за его спиной!

III

Но Картер Уотсон был упрямый человек. Он понимал, что машина раздавит его, но он всю жизнь стремился обогатить свой социальный опыт, а данный случай представлял собой нечто совершенно новое.