Но на стороне Пэтси, ринувшегося вперед, как бык, была сила разбега, тогда как у Уотсона, в момент, когда он повернулся, не было этой инерции. В результате оба всей тяжестью своих трехсот шестидесяти фунтов с грохотом рухнули на пол, причем Уотсон очутился под противником. Голова его коснулась задней стены комнаты, которая была довольно велика. Улица находилась теперь на расстоянии ста пятидесяти футов, - необходимо было быстро что-нибудь предпринять. Прежде всего нужно было избежать шума. Картеру отнюдь не улыбалось попасть в газеты этого города, где протекало его детство и где жили еще многие из его родичей и друзей семейства.

Вот почему он сомкнул свои руки вокруг тела лежавшего на нем человека, плотно стиснув его, и стал ждать помощи, которая должна была явиться в ответ на шум, вызванный падением. Помощь и явилась: иначе говоря, шестеро мужчин выбежали из-за буфетной стойки и полукругом обступили лежавших.

- Снимите его, ребята! - сказал Уотсон. - Я его не трогал и не желаю вступать в драку!

Но полукруг хранил молчание. Уотсон держал противника и ждал. После ряда неудачных попыток повредить что-нибудь Уотсону, Пэтси предложил ему:

- Отпусти меня, и я слезу с тебя.

Уотсон отпустил его, но Пэтси, поднявшись на ноги и наклонившись над своим лежачим противником, приготовился драться.

- Вставай! - скомандовал Пэтси.

Голос его звучал грозно и неумолимо, подобно гласу божьему в день страшного суда, и Уотсон понял, что пощады ждать здесь не приходится.

- Отойди прочь, и я встану, - возразил он.

- Вставай, если ты джентльмен! - промолвил Пэтси; его бледно-голубые глаза пылали яростью, и кулак сжался для сокрушительного удара.

В тот же момент он отвел ногу назад, чтобы пнуть противника в лицо. Скрестив руки, Уотсон загородил лицо от удара и вскочил на ноги с таким проворством, что успел схватить противника прежде, чем тот изловчился для удара. Не выпуская его, он обратился к свидетелям происходившего: