Санитарки, никого не слушая, подошли к больной с двух сторон:

— Ирина! Ты чего это здесь кричишь? Мы тебя ждем чай пить, почему не дождалась нас и ушла?

— Козлы! Иль не видите? Все цветы ощипали. Прогнать надо! Они клумбу изгадили. Их убить стоит! Смотрите, что творят! — Кинулась к Петухову, тот еле успел отскочить в сторону. Баба ударила кулаком в пустоту и, потеряв равновесие, упала. Тут ее и сгребли, уволокли в постель.

Петухов наблюдал, как санитарки уговаривают Ирину. Ни единого окрика, ни одного бранного слова, ни намека на унижение.

Ирину и впрямь поили чаем.

— Пей, зайка! И не переживай. Нет больше козлов во дворе. И цветы больше топтать некому! Веришь? Мы с тобой еще новые георгины посадим. Самые что ни на есть! Красивее не бывает! — уговаривала санитарка Люба больную.

Та вслушивалась, непроизвольно мотала головой. А потом сказала, тяжело открыв рот:

— Я розы люблю больше всего. В них душа живет человечья. Не веришь? А это правда. С розой говорить можно, с другими — нет.

— Ира! Ложись, отдохни, — уговаривала санитарка больную. Та мотала головой, отказывалась:

— Козла прогнать надо!

— Убежал он. Домой ушел, в свой сарай, сюда больше не заявится.

— Ну да! Так и поверила. Ему вломить надо, чтоб боялся в наш двор сунуться.

— Прогнали и калитку закрыли, — уверяла санитарка, а Иван, слушая, смеялся:

— Ладно, что не черта во мне увидела…

К вечеру Ирина окончательно пришла в себя и, увидев Петухова в коридоре, приветливо поздоровалась, заговорила:

— Насовсем к нам? Это хорошо, хоть один мужик на бабью свору заимелся.

— Нынешний главврач тоже мужчина, — напомнил Петухов, но Ирина отмахнулась: