— Старый хрен, а не мужик! Трухлявый пень. Куда ему нас лечить, коли сам на ходу разваливается?

— Все будем старыми, — нахмурился Петухов, не желая продолжать разговор.

— Старость тоже разная. У каждого своя. Вот я, например, умру молодой, не доживу до развалины. Не хочу. Когда я устану от вас от всех, я улечу в голубиную стаю и буду жить птицей сколько захочу.

— Птицей? Мне кажется, что человеком интереснее жить.

— Это тебе только кажется. У людей вся жизнь — сплошная ложь. А вот голуби… они чисты во всем! В любви верны. Не предают и не бросают своих подруг. А мужики? Знаешь, почему я здесь, хотя давно должна быть там? — указала пальцем себе под ноги. И продолжила: — Слишком красивой родилась. В детстве как кукла, чем старше, тем лучше становилась. Вот только счастья на судьбу Бог не дал. Видно, посчитал, что нельзя одаривать через меру, одной все сразу. Так-то нот и осталась, как королева с котомкой. А как хотелось жить красиво, чтоб меня все вокруг любили.

— А разве ты не была замужем? — удивился Иван.

— Это уже другое. Я о радости! А замуж выходила под каждым лопухом по десятку раз на день!

— Неужели никто не любил?

— Ой, Ваня! Ну о чем ты? Ведь взрослый! Иной, не успев забраться, всю любовь меж ног терял. Другой высморкается и тут же имя мое посеет.

— А первый?

— Он пьяный был. Так ничего не понял и забыл. Не поверил, что девкой была. Я с горя и ударилась в разгул. Уж

если назвали вслед блядью, пусть будет причина, чтоб не было обидно.

— Не любила его?

— А за что? Когда сказала, что сделал со мной, он у виска покрутил и ответил, мол, еще в пеленках пальцем расковыряла. И добавил, мол, откуда у бляди девичья честь возьмется? Я ему в зубы кулаком въехала. Он мне и того круче вломил. После того не встречались с год. Потом увиделись случайно на дискотеке.