Подумал: "На тебя работал отец, добывал тюленей. Из-за тебя и пропал..." Вавила сел, положил руки на стол. На пальце блеснуло массивное, широкое обручальное кольцо, купленное у архангельского ювелира. - Соболезную тебе, Парасковьюшка, - заговорил Вавила мягко, сочувственно. - Рано потеряла муженька. Да, видно, судьба уж... Не щадит море нашего брата ундян. Сколь погибло - не счесть! Сколь крестов стоит на Канине, на Мурмане да на Кандалакшском берегу! Он склонит голову на грудь, помолчал, - Чем помочь тебе - не ведаю... - Нам помощи не надо. Сами проживем, не маленькие, - вмешался в разговор Родька. Ряхин исподлобья окинул взглядом щуплую худенькую фигуру паренька. Родька высок, но тощ, угловат по-юношески. Русые волосы, длинные, давно не стриженные, спадают на обе стороны головы и к вискам кудрявятся, как у отца. - Оно так, конечно, проживете, - согласился Ряхин. - Однако я пришел к тебе, Парасковьюшка, по делу. Могу пристроить Родиона к себе в завод пока поработать строгалем - шкуры от сала освобождать. Работа не тяжелая, но требует сноровки. Платой не обижу. Вам деньжата будут не лишние, а у меня работников нынче нехватка. Дал бог зверобоям добычу славную... Дела всем хватит. Мать вопросительно посмотрела на сына. Родион, подумав, согласился: - Ладно! Поработаю строгалем. - Молодец! - Ряхин взял с лавки сверток и подал его Парасковье. - Возьми, Парасковьюшка, в подарочек тебе и детям матерьишки. Тебе - на платье, ребятам - на штаны. Это не в счет будущего заработка. А весной, Родион, дам тебе другое дело. В море хошь? Родион оживился, в глазах вспыхнул интерес: идти в море на паруснике - его давняя мечта. - Как не хотеть... - Ну так и пойдешь. Зуйком на шхуне. В Архангельск. Так-то. - Спасибо, Вавила Дмитрич, за участие. На добром слове спасибо, склонилась в поклоне Парасковья. - Что ты! Не стоит благодарности! Господь велел помогать ближнему в бедах и горестях.