ГЛАВА ВТОРАЯ
1
На заводе Ряхина студено, тесно и несмотря на холод душно. От залежавшихся шкур и тюленьего сала пахнет ворванью. Пятеро строгалей - две женщины и три мужика, надев фартуки из мешковины, широкими ножами-клепиками срезают сало с тюленьих шкур, раскинутых на плоских плахах. Старшим тут - Иероним Маркович Пастухов, сухонький, проворный не по годам человек со светлыми, будто выцветшими глазами. Он немного прихрамывает: на зверобойке застудил ноги и теперь уже не ходит в море ни за рыбой, ни за тюленем. Кормится тем, что обрабатывает ряхинское сырье. А когда его нет, делает рюжи для ловли наваги. Иероним взял Родьку за локоть и повел по узкому проходу между кипами сырья и строгалями к свободной плахе. - Вот тебе, Родион Елисеевич, клепик, вот плаха, а вот и шкуры, показывал он. - Надень-ко фартук. Так... Ишь, какой баской стал: ни дать ни взять - настоящий строгаль. Кой тебе годок? - Шестнадцатый пошел с января. - Училище-то кончил? - Кончил. Четыре класса. - Мало, - покачал головой старик, сожалея. - По нонешним временам мало. Ну, ладно. Слушай меня и смотри. Вот я беру шкуру, кладу ее так - жиром кверху. Расправляю... гляжу, не осталось ли мяса... Старик объяснил все по порядку, вручил Родьке нож и, отступив на шаг, стал смотреть, как действует клепиком парень. - Не торопись, делай чище! Работа здесь была не постоянной: сходят мужики на лед, продадут добычу Ряхину - тогда строгалям дела хоть отбавляй. По сотне шкур, бывает, обрабатывают, вытапливают в больших чанах, вмазанных в печь жир, готовят шкуры к отправке в больших тюках или бочках. Кончится сырье - вешает на свое заведение Вавила замок, а строгали ищут себе другое занятие. Хозяин наведывался на завод каждый день. Едва появлялась в цехе его массивная фигура, как все замирали, словно в церкви. Строгали, и без того малоразговорчивые, умолкали вовсе. Вавила обходил помещение.