На южной стороне - темные силуэты изб, колокольня в деревне. На фок-мачте, на железном кронштейне, висел небольшой бронзовый колокол рында. Родька легонько качнул язык. Колокол отозвался негромким мелодичным звоном. Бронза долго гудела. Родька закрепил конец веревки рынды за гвоздь, вбитый в мачту. Став у фальшборта, он упер руки в бока и глянул на мачты, на свернутые паруса. Вот бы сейчас распустить их, вытащить якорь, кинуться в рубку и взять в руки штурвал! Справился бы он один со шхуной? Нет, вряд ли... Однако пора на камбуз. Скоро прибудет на шхуну команда. Родька спохватился и снова развел в плите огонь. На палубе вычистил рыбу и принялся жарить ее. Дрова в плиту подкладывал понемногу. Управившись с рыбой, принялся печь оладьи. Он так увлекся работой, что не заметил, как к шхуне подошла шлюпка. В камбуз заглянул Дорофей. - Эй, горит! Родька чуть не уронил сковороду. - Напугал, дядя Дорофей! - Ничего. Привыкай. - Дорофей блеснул белозубой улыбкой из-под усов. Завтрак у тебя, я вижу, готов! Молодец! По-нашему, по-поморскому как он называется? Ну-ка? - Первая выть, - ответил зуек. - Верно. - А обед, - вторая выть... - То-то! Ну, старайся. Мужики так прощались дома, что приехали голодные. Скоро есть запросят. - У меня уж все готово. Из-за спины Дорофея выставилась полупьяная физиономия Вавилы. Тряхнул бородой, похвалил: - Хорош у нас зуек! Анисим Родионов пришел пробовать пищу. - Для первого разу добро, - сказал он. Мужики, слегка подгулявшие дома, почти не заметили, что рыба солоновата плохо вымокла. Они уписывали завтрак за обе щеки. В кубрике было весело, шумно, все похваливали зуйка за аккуратность и старание. Вавиле Ряхину Родька подавал завтрак отдельно в каюту. Хозяин грузно сидел в кресле, привинченном к палубе, тыкал вилкой мимо рыбы, морщился, кряхтел. - Из-под жениной юбки удрал, - хохотал он раскатисто. - Свобода! Ты, того... помалкивай, понял? - Понял. Что еще принести? - Ничего.