Правда, автор, отнюдь, не считает абсолютным разрыв между нормой и фактом. Он заявляет, что государственный порядок только тогда может быть признан нормативно-значащим, когда фактическое поведение людей, к этому порядку относимое, по своему содержанию ему в известной мере соответствует. "Есть упрямые головы, считающие значащим государственный порядок царской России на том основании, что законным путем он не был никем отменен. Но это -- точка зрения глупцов". Однако, и наоборот, нельзя создать такого нормативного порядка, при котором всякое поведение подчиненных ему людей было бы строго соответствующим норме. Нарушения и отклонения всегда неизбежны. Только норма: "ты должен себя держать так, как ты себя фактически держишь", никогда не нарушалась бы, но она бессмысленна. Речь идет, следовательно, об определении верхней и нижней границ: соответствие должно быть не выше максимума и не ниже минимума.
Так получается единство государства и права; их дуализм, -- лишь кажущийся: Scheindualismus.
На этих предпосылках Кельзен строит всю свою концепцию науки о государстве. Она встречает много возражений в литературе вопроса, -- и не без оснований. Еще Иеринг, сам немало потрудившийся для юридического метода, высмеивал чрезмерную склонность к увлечению дедукциями и предостерегал исследователей от витания в небесах формальных понятий юриспруденции.
Трудно согласиться с крайностями отвлеченного юридического нормативизма. О них справедливо говорят, что они грешат "денатурализацией" государственного явления, утратой чувства реальности государства.