Так, в ст.5 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, от 23 сентября 1971 г. указано, что «каждое Договаривающееся Государство принимает такие меры, какие могут оказаться необходимыми, чтобы установить свою юрисдикцию над преступлением...» В число этих мер входит в первую очередь установление преступности определенного в международном акте деяния во внутригосударственном законе.

Расширенную возможность опосредованного применения норм международного уголовного права предусмотрел и Римский статут Международного уголовного суда. Так, в ст.1 прямо указано, что Суд «дополняет национальные органы уголовной юстиции».

В соответствии с преамбулой к Статуту Суда, «обязанностью каждого государства является осуществление его уголовной юрисдикции над лицами, несущими ответственность за совершение международных преступлений». Многие национальные уголовные законы содержат положения о том, что уголовное право применяется в строгом соответствии с самим уголовным законом (например, это следует из смысла ч.1 ст.1 УК РФ).

Национальный суд, как правило, применяет норму национального уголовного права. При этом квалификация содеянного и назначение наказания также происходят в соответствии с требованиями внутреннего уголовного права. Универсальным для такого применения нормы внутригосударственного права является ее соответствие международному уголовному праву. Если она (норма национального закона) не соответствует или прямо противоречит международной, то должна применяться последняя. Это прямо следует из положения о приоритете международного права над внутренним.

Другое дело, что вводимая или изменяемая в соответствии с международным обязательством уголовно-правовая норма изначально не должна противоречить положениям международного акта. Однако этот вопрос относится к компетенции законодателя.