Какое-то время она напряженно соображала, потом спросила:

- И что же ты собираешься предпринять?

Отвечая жене, Этторе взвешивал каждое слово - ему очень хотелось, чтобы Рика наконец осознала всю сложность положения семьи.

- У этой проблемы есть две стороны. Во-первых, мы теряем монополию на производство крученого шелка. Китайцы в Гонконге уже усовершенствовали свою технологию. Кроме того, они закупают сырье у себя под боком, и оно им обходится на двадцать процентов дешевле, чем нам. Поэтому к концу года мы запросто можем потерять рынок шелковых тканей. Мы в состоянии конкурировать с ними, только расширяя ассортимент тканей и готовых изделий. Мы должны ориентироваться на продажу модных, дорогих моделей, оставляя им самый дешевый сегмент рынка.

Рика, внимательно слушавшая мужа, перебила его:

- Что же тебе мешает это сделать?

- Оборудование, - ответил он. - Наши машины работают уже по двадцать лет. Их производительность по сравнению с современными очень невелика, они годятся лишь для изготовления самых примитивных тканей. Нам необходимо закупить два новых современных производственных комплекса, а каждый из них стоит как минимум тридцать миллионов лир.

- А разве банк не может тебе дать ссуду? - спросила она.

Прежде чем ответить, Этторе снова подошел к бару и налил себе коньяка.

- Тут мы переходим ко второй проблеме. Фабрика уже заложена и перезаложена, как и этот дом, и квартира в Риме. Поэтому мне нужен сейчас новый заем. Но чтобы его получить, кто-то со стороны должен выступить гарантом этих денег. Именно в этом направлении я сейчас и работаю.

- С Вико ты уже говорил?

Этторе приглушил нарастающее раздражение.

- Конечно. И на следующей неделе я снова пригласил его на обед, чтобы еще раз обсудить этот вопрос. Дорогая, единственное, о чем я тебя прошу, не забывай, пожалуйста, об этих проблемах. Не сори деньгами направо и налево.